14.12.18

Люболь

bryuzgzhalo:

- вы сюда погрустить пришли или повеселиться

- погруститься

 

13.12.18
на работе ходит легенда про парня, под которым сломался стул во время разговора, но у него даже голос не дрогнул. герой нашего офиса, не удивлюсь, если после этого ему сразу дали повышение.
12.12.18

no, i'm not obsessive-compulsive, i just like to wash my hands

поняла, чем мне нравится работа. каждый звонок - это маленькая детектиная история. каждая проблема клиента - это труп, и надо правильно опросить свидетеля, чтобы понять, кто убийца. потом есть куча информации, которую нужно сообщить в разных случаях - десятки алгоритмов, запускающиеся в голове одновременно. очень круто завершить звонок и понять, что ничего не забыла. еще, конечно, мне определенно нравится разбираться в феерической ебатне, которая нигде не пригодится, кроме работы. и мне нравится, когда люди смягчаются, если я ласково с ними разговариваю. мне не нравится только зарплата и моменты, когда я злюсь из-за клиентов.

- мне не понравился "волк с уолл-стрит", не знаю, я давно смотрела, может, в плохом настроении была
- может тебе не нравятся наркотики, такое все?
- ну вообще кино мне нравится
- все вы питерцы так отвечаете на вопросы
06.12.18

(via chmo)

(via lolaaaabanny)

01.12.18

Когда люди узнают про моё образование и опыт работы, часто говорят, что я могла бы преподавать английский и хорошо на этом зарабатывать. Да, могла бы. Ещё я могла бы носить жёлтые штаны, никогда не стричь ногти, пересечь Индийский океан на байдарке и стать гражданкой Зимбабве, но я этого не делаю, потому что всё это уже свершено мною в параллельных вселенных, а в этой я отдыхаю.

Я не злюсь, когда так говорят, я ценю, что люди желают мне успеха. Ну, может, немножко злюсь, но я не права.

А вообще вселенных много, но неизменно в них всех одно - президент Российской Федерации.

семечка №3

- нажали? - нажмала
28.11.18
«Жизнь это море, судьба это ветер, а человек это корабль. И как хороший рулевой может использовать противный ветер и даже идти против ветра, не меняя курса, так и умный человек может использовать удары судьбы и с каждым ударом приближаться к своей цели.

Пример: Человек хотел стать оратором, а судьба отрезала ему язык, и человек онемел. Но он не сдался, а научился показывать дощечки с фразами, написанными большими буквами, и при этом, где нужно, рычать, а, где нужно, подвывать, и этим воздействовать на слушателей еще более, чем это можно было сделать обыкновенной речью».
—Д. Хармс, 1937
Одной из самых любимых их выдумок были «подкидыши». Алиса Ивановна мастерила их вместе с Хармсом из бумаги, ваты, иногда использовались небольшие куклы. В течение двух лет этими «подкидышами» они преследовали общего знакомого — музыканта, профессора консерватории. «Подкидыши» передавались ему, завернутые в ноты, через проходную консерватории, подбрасывались ему к двери квартиры, в которой он жил, засовывались в его галоши, почтовый ящик, а в пакет вкладывалась записочка типа: «Береги дитя нашей любви. Твоя Зизи». Такие «сюрпризы» готовились профессору чуть ли не к каждому его концерту (однажды он развернул ноты уже на сцене, и «подкидыши» упали на пол на виду у всего зала). Но однажды смастерить ничего не успели, и Хармс с Порет стали собирать сосульки. Затем Хармс прошел в артистическую и стал просить профессора выписать ему пропуск на концерт — он якобы потерял билет. Пока профессор писал пропуск, Хармс незаметно опускал ему сосульки в карманы сюртука, а затем со всеми наивозможными поклонами, извинениями и реверансами ушел. Последствия наблюдал весь зал: музыкант «потек» прямо во время концерта, но обнаружил ручей, только когда подошел к рампе кланяться. Хармс чуть ли не силой удержал Порет, которая при виде такой сцены хотела вскочить и убежать…

Физкультурник (Ю. Владимиров)

Иван Сергеевич жил в Ленинграде, он был холостой, работал конторщиком, но он был особенный. Он умел проходить сквозь стены. Другие – через дверь, а ему все равно – он через стену, как через пустое место. На именинах у Нины Николаевны все показывали себя – кто жонглировал, кто фокусы показывал, кто просто острил. Но Иван Сергеевич сразу всех перещеголял. Он взял и пошел на стену – раз – и прошел насквозь. Все его хвалили, он имел успех. Брат хозяйки был очень хмурый, но когда захочет – обходительный человек. Он сразу стал с Иваном Сергеичем вежливый, беседовал и спрашивал: 
– Вы через какие стены предпочитаете, через кирпичные или через деревянные?
– Мне все равно – сказал Иван Сергеич – да-с.
У Оли он имел сумасшедший успех – она висела у него на руке и шептала:
– Отчего вы не артист? Вы могли бы в кино выступать.– И заигрывала.– А сквозь меня можете пройти?
– Что вы,– игриво отвечают Иван Сергеич,– где уж нам-с.– И пожимал локоток. 
Тут и пошло. Иван Сергеич вознесся в гору и даже женился на Олечке.
– Скажите, Иван Сергеич,– сказал ему незнакомый почтальон в пивной,– что вы умеете делать? Для чего вы живете на свете? – Я,– сказал Иван Сергеич,– умею проходить сквозь стены.
– Как-с? – удивился почтальон.
– Так-с,– сказал Иван Сергеич и с этими словами – шасть сквозь стену туда и назад.
– Так,– сказал почтальон,– вижу, но это не есть на-учное решение вопроса, это чистая случайность.
Иван Сергеич очень огорчился и пошел домой. До-ма было все по-старому. Иван Сергеич вошел в дверь и сказал жене:
– Прохождение сквозь стены чистая случайность. Где цель жизни?
У жены листом железа с крыши оторвало ухо, и она стала умирать. Но Иван Сергеич все думал о научном решении и цели. Потом он плюнул на это и пошел посмотреть жену.
– Чорт с ней, с этой целью жизни,– объяснял он ей,– я опять буду ходить сквозь стены и все.
Но жена уже померла, и ее надо было похоронить.
Иван Сергеич не женился во второй раз, он остался холостым, нанял себе кухарку и велел ей готовить обед, он больше всего любил вареники с творогом. А сам все ходил сквозь стены. Так шли молодые и средние годы Ивана Сергеича. Он состарился, выступила седина. Один раз он задумался и застрял левой ногой в стене. Пришел управдом, стену пришлось разби-рать.
– Довольно,– сказал управдом,– оставьте ваши штуки, этак все стены ломать придется.
И вообще с ним по рассеянности стали случаться несчастья. Один раз в гостях он прошел сквозь стену из столовой в гостиную, а с той стороны, в гостиной стояла ваза. Он ее при прохождении столкнул, разбил, получился скандал. А кончил он трагически. Он был в четвертом этаже и пошел сквозь стену, да не ту, вышел на улицу, да и свалился с четвертого этажа, разбился и умер. Так кончилась бесцельная жизнь ленинградского физкультурника Ивана Сергеича.

Тот (древнеегипетский бог мудрости). Рисунок Д. Хармса. 1924 г.


Перечень расходов на одного делегата (1934)

Рупь -

На суп

Трешку -

На картошку

Пятерку -

На тетерку

Десятку -

На куропатку

Сотку - На водку

И тысячу рублей

- На удовлетворение страстей

Н. Олейников

Редакторский кабинет его встречал посетителей плакатом «График — на фиг!», сразу заставлявшим улыбаться. А о нравах, царивших в отделе, прекрасно рассказал Л. Пантелеев, изобразив свой первый визит туда следующим образом:

«Имя Шварца я впервые услыхал от Златы Ионовны Лилиной, заведующей Ленинградским губернским отделом народного образования.

— Вашу рукопись я уже передала в редакцию, — сказала она. — Идите в Дом книги, на Невский, поднимитесь на пятый этаж в отдел детской литературы и спросите там Маршака, Олейникова или Шварца.

Должен признаться, что в то время ни одно из названных выше имен, даже имя Маршака, мне буквально ничего не говорило. И вот в назначенный день мы с Гришей Белых, молодые авторы только что законченной повести „Республика Шкид“, робко поднимаемся на пятый этаж бывшего дома Зингер[7], с трепетом ступаем на метлахские плитки длинного издательского коридора и вдруг видим — навстречу нам бодро топают на четвереньках два взрослых дяди — один пышноволосый, кучерявый, другой — тонколицый, красивый, с гладко причесанными на косой пробор волосами. Несколько ошарашенные, мы прижимаемся к стене, чтобы пропустить эту странную пару, но четвероногие тоже останавливаются.

— Вам что угодно, юноши? — обращается к нам кучерявый.

— Маршака… Олейникова… Шварца, — лепечем мы.

— Очень приятно… Олейников! — рекомендуется пышноволосый, поднимая для рукопожатия правую переднюю лапу.

— Шварц! — протягивает руку его товарищ».

Сам Шварц рассказывал позже, что таким образом происходила игра «в верблюдов» и шествовавший на четвереньках первым Олейников кричал при этом: «Я — верблюд!»
—сохраняйте спокойствие, завтра я дочитаю эту книгу